Кельтские мотивы в сказках А. С. Пушкина

Кельты… Племена, подарившие миру удивительные по красоте поэтические творения. Сказания (саги) кельтов излучают чары - они уводят нас в край чудес, населённый феями, волшебниками, героями и чудовищами.

Кельтский эпос очаровывает нас и своей поэтикой: только в ирландских сагах поэтический текст умело вплетается в прозаическую ткань повествования.

Кельтские мотивы оказали значительное воздействие на европейскую литературу. В первый раз это случилось в XII веке, когда появились романы Круглого Стола. Во второй раз это произошло уже в XVIII веке, когда вся европейская поэзия, не исключая и русской (Н. М. Карамзин, В. А. Жуковский, А. С. Пушкин), подпала под обаяние «Оссиана» Макферсона, вдохновлённого произведениями ирландского эпоса.

Как пишет исследователь творчества А. С. Пушкина Г. А. Гуковский в монографии «Пушкин и русские романтики», в произведениях романтиков «был утверждён трагический сумрак северной мифологии, …величественный идеал воинственной культуры викингов и бардов» (Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. М., Интрада, 1995, с. 205).

Кельтские предания дарили романтикам возможность уйти в мир, где царили «природа» и «духи», в эпоху, населённую героическими воинами и светлокожими девами.

Фольклорная основа находит наиболее полное выражение в жанре сказки, поэтому материалом исследования послужили сказки А. С. Пушкина, а также пролог к поэме «Руслан и Людмила», рисующий мифопоэтическое пространство.

Цель работы - определить кельтские мотивы в сказках А. С. Пушкина, проанализировать их литературное освоение в произведениях поэта.

Сразу оговорюсь, что данная работа ни в коем случае не претендует на истинность «в последней инстанции». Подобно очертаниям Аваллона, видимым в ясный солнечный день, автору этих строк открылись некоторые вещи путём параллельного чтения ирландских саг и сказок А. С. Пушкина, а также кропотливого изучения кельтской мифологии.

Представления кельтов о пространстве и пролог к поэме

«Руслан и Людмила» А. С. Пушкина

У лукоморья дуб зелёный;

Златая цепь на дубе том:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом…

Знакомые с детства строки, воспроизводимые нами почти машинально…Но задумывались ли вы, почему именно это дерево возвышается у лукоморья?

«Культ дуба (или бога дуба) существовал, по-видимому, у всех европейских народов арийского происхождения», - пишет в книге «Золотая ветвь» Джеймс Джордж Фрэзер.

Друиды считали дуб священным деревом. Для несения торжественных служб они выбирали дубовые рощи и ни одного обряда не совершали без дубовых листьев. В основе слова «друид» лежит корень «др», означающий в некоторых арийских языках «дерево» и в первую очередь - дуб. У славян дуб, видимо, также был священным деревом бога грома Перуна.

Дуб является в мифологии кельтов мировым древом, символизирующим неизменность миропорядка. Это вертикальная ось мироздания, объединяющая его основные стихии.

Дуб в произведениях А. С. Пушкина является осью сказочного пространства. Он соединяет  различные стихии: землю («Там лес и дол видений полны»), воду («Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой»), воздух («Там в облаках перед народом через леса, через моря колдун несёт богатыря»).

Это дерево является своеобразным проводником в сказочный мир поэта.

Итак, дуб - священное дерево кельтов - является образующим стержнем, вертикальной осью мифопоэтического пространства А. С. Пушкина.

Стихия воды в верованиях кельтов и сказках А. С. Пушкина

С Мировым Древом у кельтов связан мотив источника, встречающийся главным образом в ирландской традиции. Источник, вытекающий из Сид Нехтан и дающий начало реке Бойн (одной из главных рек Ирландии), относится к потустороннему миру и заключает божественную мудрость. Дерево орешника, стоявшее подле него, роняло иногда в источник орехи, которые давали отведавшему их полноту знания.

Стихия воды, воплощённая в источниках, оценивалась положительно, тогда как стихия окружающего океана представлялась враждебной, связанной с демоническим началом.

Таково мировоззрение кельтов.

Обратимся к сказкам А. С. Пушкина.

Стихия воды присутствует во многих его сказках («Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о царе Салтане»). Море - любимый образ романтиков. В этом поэт следует романтической традиции. Море у Пушкина одушевлённо, обладает характером. Это самостоятельное действующее лицо.

Так, в «Сказке о рыбаке и рыбке» оно то «слегка разыгралось», то «помутилося», то «почернело», то оно безответно.

А. С. Пушкин наделяет море магической силой. Оно может одарить человека, а может остаться равнодушным к его мольбам и даже покарать. В «Сказке о попе и работнике его Балде» с морем связано демоническое начало («Вот из моря вылез старый бес») и мотив испытания героя («Кто скорее из нас обежит около моря, тот и бери себе полный оброк»).

Интересным открытием для меня стало следующее: со стихией воды связан у валлийских магов обряд посвящения, который описывается в книге Антона Платова «Дорога на Аваллон» (М., Менеджер, 1998, с. 98-99): «Проходящий посвящение садился в небольшую лодку и отправлялся в море. Считалось, что если боги будут благосклонны к нему и привлекут его лодку к какому-либо берегу, то посвящаемый выйдет на землю другим человеком».

Согласно легенде, Талесин, знаменитый валлийский бард VI века, маленьким мальчиком был посажен чародейкой Керидвеной в плетёную кельтскую лодку - коракль - и выброшен в море.

И царицу в тот же час

В бочку с сыном посадили,

Засмолили, покатили

И пустили в Окиян.

Странное совпадение, не правда ли?

Итак, перед нами не что иное, как древний обряд посвящения (интерпретированный в сказке как злая воля ткачихи с поварихой, с сватьей бабой Бабарихой).

Гвидон пытается получить благосклонность водной стихии, обращаясь к волне:

Не губи ты нашу душу:

Выплесни ты нас на сушу!

* * *

И послушалась волна:

Тут же на берег она

Бочку вынесла легонько

И отхлынула тихонько.

Таким образом, обряд инициации Гвидоном был успешно пройден.

Перед Гвидоном с матерью предстаёт картина:

Море синее кругом,

Дуб зелёный над холмом.

Опять мы встречаемся с уже знакомой моделью мифопоэтического пространства.

Говоря о водной стихии в верованиях кельтов, нельзя не упомянуть о священной птице - лебеде.

Священные птицы и животные

Волшебные, или священные птицы составляют характерную примету кельтской мифологии. Для кельтских божеств были  характерны превращения из людей в птиц («Три печальных сказаний Эрина»).

Обратную метаморфозу встречаем у Пушкина:

Встрепенулась, отряхнулась

И царевной обернулась.

Образ и символ птицы связываются в древней философии, мифологии с понятиями о сотворении мира и о его конце.

На связь славянской и кельтской культур указывает Владимир Щербаков в статье «Светлая тайна «Лебединой книги» (Альманах «Магия и мифы индоевропейцев», выпуск 2, М., Менеджер, 1996, с. 58): «Главная героиня  «Велесовой книги» - Богиня Лебедь, она же Птица Матерь Сва. До сих пор в исландском языке сохранилось слово «сваннур» - в переводе «лебедь». И точно так же, как в русских песнях и былях, девицу и женщину там называют на поэтическом языке «сванни» - то есть лебёдушка».

В «Сказке о царе Салтане» образ птицы (царевна Лебедь) служит  для выражения всепобеждающей силы любви и верности (важнейшие темы сказки).

Петух в древних поверьях многих народов, от греков и славянских племён до китайцев, есть символ солнца и света. Петух возвещает зарю, прогоняет нечистую силу; петух прокричал апостолу Петру, когда тот предал Христа…

Исследователь кельтского поэтического наследия Антон Платов в книге «Дорога на Аваллон» (М., Менеджер, 1998, с. 18) отмечает: «…русская традиция не знает (!) мифологического петуха по имени Гуллинкамби (то есть «Золотой Гребешок»), известного нам только по скандинавским текстам».

В «Сказке о золотом петушке» птица вершит суд над Дадоном:

Встрепенулся, клюнул в темя

И взвился…

Тема справедливого суда, Судьбы раскрывается в ещё одной сказке А. С. Пушкина с помощью образа «государыни рыбки». Золотая рыбка, повелительница разбушевавшейся стихии, сохраняет невозмутимое спокойствие, совершая возмездие:

Ничего не сказала рыбка,

Лишь хвостом по воде плеснула

И ушла в глубокое море.

Рыбы в кельтской мифологии - символ Высшей Мудрости и прорицания. Морские рыбы, свободно путешествующие в океанских глубинах, были когда-то священными спутниками Владыки Мирового Океана - Лира, самого древнего из богов кельтского пантеона.

Хочется несколько слов сказать о ещё одном существе, которое охраняет границы сказочного пространства А. С. Пушкина:

И днём и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом;

Идёт направо - песнь заводит,

Налево - сказку говорит.

В памяти сразу всплывает Кот Баюн - волшебный кот-нянька, помощник домового. Он наводит сон на детей, поёт им колыбельные, рассказывает сказки.

Известно, что кошка играла важную роль в похоронных обрядах кельтов Галлии, а в ирландской традиции кошачье мясо ели чародеи, маги и прорицатели.

В саге «Плавание Майль-Дуйна» повествуется о том, как герой попадает в Замок волшебного кота. Это животное является хранителем сокровищ. Один из спутников Майль-Дуйна хочет украсть серебряные и золотые ожерелья. «Кот, следивший за ним, дал ему пройти полпути до выхода, затем бросился на него, как огненная стрела, и сжёг, обратив в пепел» (Исландские саги. Ирландский эпос. М., Художественная литература, 1973, с. 700).

Итак, кот охраняет границы сказочного пространства, и в этом Пушкин следует кельтской традиции.

В поисках Земли Обетованной. Остров Буян - прообраз Аваллона

И вот чудесная тропа

В холмах зелёной стороны -

То путь в Волшебную Страну,

Мы по нему идти должны.

Томас Лермонт

Одно из важнейших мест в мифологии древних кельтов занимают представления о некой Земле Обетованной (Остров Прекрасных Женщин, Равнина Радостей, Волшебная страна, Тир Тайнргир Хай Бразил, Аваллон).

Валлийское имя Острова содержит две древние основы - Авал-Лон. Вторая имеет значение «остров», «холм», первая же совпадает с древнебританским afal - «яблоко», «яблоня». Действительно, цветущая яблоневая ветвь - один из символов Аваллона.

Медленно течёт время на славном острове; там нет скорби, печали, зла; людям острова неведомы болезни и смерть.

Вот описание острова, которое встречается в ирландской саге «Плавание Брана»:

Есть далёкий-далёкий остров,

Вкруг которого сверкают кони морей.

Прекрасен бег их по светлым склонам волн.

На четырёх ногах лежит остров.

Славянским аналогом кельтского Аваллона выглядит остров Буян. Как ёмко описывает В. Непомнящий, это «страна величавой простоты и детской ясности, страна, где добро беспримесно отмежёвано от зла и всегда торжествует» (В. Непомнящий. Поэзия и судьба. М., 1987, с. 223).

Небо этой страны «ясно и безгневно; под ним есть место всем» (там же).

Ветер на море гуляет

И кораблик подгоняет;

Он бежит себе в волнах

На раздутых парусах.

Яблоня, как было сказано выше, - один из символов Аваллона.

Есть там древнее дерево в цвету,

На котором птицы поют часы.

Славным созвучием голосов

Возвещают они каждый час… («Плавание Брана»)

А что же читаем у А. С. Пушкина?

Ель в лесу, под елью белка,

Белка песенки поёт

И орешки всё грызёт,

А орешки не простые,

Всё скорлупки золотые…

Ель представляется нам вертикальной осью мира, Мировым Древом острова Буян, которое связывается воедино бегающей по стволу белкой.

Орешки, которые грызёт белка, заставляют вспомнить об орешниках, растущих над источником мудрости.

В ирландской саге «Приключения Кормака в Обетованной стране» (М., 1973, с. 690) читаем: «Девять орешников Буана росли над источником. Эти пурпурные деревья роняли свои орехи в источник (=источник мудрости), и пять лососей, бывших в нём, разгрызали их и пускали скорлупки плыть по течению».

Сопоставив текст «Сказки о царе Салтане» с данным описанием, понимаешь, что орешки с золотыми скорлупками символизировали в произведении А. С. Пушкина мудрость, поэтому князь Гвидон, как мудрый правитель, их оберегает и повелевает для белочки «выстроить хрустальный дом».

Таким образом, остров Буян - это прообраз кельтского Аваллона, идеальное государство с мудрым правителем Гвидоном, Мировым Древом (Елью) и белкой, которая соединяет пространства вертикальной оси мира.

Вестником потустороннего мира, зовущим отправиться в чудесное путешествие, часто бывает в ирландских сагах яблоневая ветвь (символ Обетованной Земли). Так, в «Приключениях Кормака  в Обетованной стране» фантастические события начинают разворачиваться с появлением серебряной ветви с тремя золотыми яблоками, издающей дивную музыку.

В «Плавании Майль-Дуйна» встречаем описание острова, на котором росли деревья с золотыми яблоками.

Таким образом, яблоневая ветвь, яблоки в ирландских сагах являются своеобразными проводниками в Блаженную Страну.

В «Сказке о мёртвой царевне и о семи богатырях» яблоко играет роковую роль в судьбе царевны. Она умирает, но это скорее не смерть, а сон. Прекрасный облик царевны не изменился и на смертном одре:

Она,

Как под крылышком у сна,

Так тиха, свежа лежала,

Что лишь только не дышала.

Можно предположить, что царевна «умерла» в земной обители, а душа её путешествует в иных, потусторонних мирах. Об этом свидетельствует трансформация времени, с которой встречаемся в сказке. «Как же долго я спала!» - восклицает, пробудившись ото сна, царевна.

Яблоко - талисман, с помощью которого избранные смертные могли увидеть потусторонний мир. Этот мотив чётко прослеживается в «Сказке о мёртвой царевне и о семи богатырях».

Имена литературных героев

При чтении произведений А. С. Пушкина невольно обращаешь внимание на имена, имеющие кельтское происхождение.

В поэме «Руслан и Людмила» есть кельтский след. Это образ Финна - мудреца и чародея, бывшего воина. Финн наделён сверхъестественной мудростью, которую он приобрёл от капли чудесного напитка, попавшей на его большой палец (с тех пор, положив его в рот, он приобщался к скрытым тайнам), по другим версиям, - отведав лосося мудрости. По преданию, сын Финна - Ойсин (Оссиан шотландца Д. Макферсона, который, опубликовав в 1760 году «Поэмы Оссиана», способствовал возрождению этих героев). Так кельтский мотив попал в русскую литературу.

Имя Гвидон восходит, на наш взгляд, к кельтскому Гвидион, сын Дон - это чародей и культурный герой, обучивший валлийцев многим ремёслам. В древности Млечный путь называли в Уэльсе Caer Guydion (Крепость Гвидиона).

Имя царя Дадона (Да-Дона) восходит, очевидно, к валлийскому народу Дон (или Дану). Племена богини Дану пришли в Ирландию «с волшебных островов Севера». Люди племён Богини смертны, но могут жить столько, сколько сочтут нужным.

Таким образом, анализ собственных имён показал, что Александр Сергеевич Пушкин использует имена, восходящие к кельтской мифологической традиции.

Сказка ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок.

Этими словами А. С. Пушкин заканчивает свою последнюю сказку - «Сказку о золотом петушке». И такие «намёки» рассыпаны во всех сказках поэта.

При внимательном, вдумчивом прочтении сказок Пушкина можно увидеть в них различные кельтские мотивы: в сказках встречаются священные животные, птицы, деревья древних кельтов; упоминаются обряды посвящения, которые практиковались валлийскими магами; некоторые собственные имена указывают на кельтское происхождение…

Все эти факты подтверждают имеющуюся культурную связь славян и кельтов.

Д. С. Лихачёв в статье «Культура как целостная среда» (Новый мир.1999, № 8, с. 7) пишет: «С юга, из Византии и Болгарии, пришла на Русь духовная европейская культура, а с севера другая языческая дружинно-княжеская военная культура - Скандинавии. Русь естественнее было бы назвать Скандовизантией, нежели Евразией».

Безусловно, данное исследование представляет собой авторское понимание поднятой в нём проблемы. Написание работы доставило автору огромное удовольствие. Хотелось бы, чтобы увлечённость темой исследования захватила всех читающих сей труд. Спасибо за внимание!

Cписок литературы

  1. Гуковский Г. А. Пушкин и русские романтики. М., 1995
  2. Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973
  3. Мифы и верования кельтов. М.: Арт-родник, 2003
  4. Мифы и магия индоевропейцев. Выпуск 2. Под ред. А. Платова. М.: Менеджер, 1996
  5. Непомнящий В. С. Поэзия и судьба. М.: Советский писатель, 1987
  6. Платов А. В. Дорога на Аваллон. М.: Менеджер, 1998
  7. Пушкин А. С. Сочинения в трёх томах. Том первый. М.: Художественная литература, 1985

Автор: Мирошникова Инна Николаевна, МБОУ «Школа №25», г.о. Балашиха